В одиночку.
Великий шелковый путь по воздуху до самого Графа Шереметьева от конечной остановки магнитного монорельса однозначно не исправит ситуацию, закипающую в моей мутной от тотального недосыпа башке. Разумеется, Линьяньсы действует на мозг однозначно позитивно, заряжая его мощной светлой энергией, как и в первый раз, три года назад. Но я, как человек сугубо научный, не особо жалующий всякую религиозную муть, типа воскрешения товарища Иисуса или или глубину пророчеств господина Магомета, к буддизму отношусь с каким-то снисходительным спокойствием и умиротворением. Походу, оно меня вставляет, не оставляя шанса пошлостям, навроде стёба, которым я с причмокиванием провожаю подальше от своей персоны всякие прочие религии. Так и Шанхай с его трущебами по которым я могу бродить в любое время суток с дорогущей камерой за плечем, не заморачиваясь о том, что могу получить перо в спину на правах заблудшего не туда лаовая (а ведь я его реально могу получить). Меня не беспокоит моё будущее и моё прошлое. Я разучился боятся тогда, в Лхасе и боюсь, что не научусь этому вновь. Ещё я хочу разучиться любить, ждать и верить людям. Это приносит страдания. Ненавижу кидать людей, которые мне доверяют, преданно смотрят в глаза, верят в меня и любят. Но что-то уж очень часто приходится. И ещё я не хочу в Москву. Лучше уж здесь, в плавильном котле с рисовой лапшой. В одиночку.